|
Ганс-Христиан Дидрих,
Гельмут Чёрнер
ЛЮТЕРАНЕ
От истоков до 1917 г.
Основополагающей датой Лютеранской Церкви является 31 октября
1517 г. В этот день доктор Мартин Лютер — августинский монах
и профессор теологии Виттенбергского университета — обнародовал
свои знаменитые "95 тезисов". Он призывал к научному
диспуту для критического обсуждения теологического обоснования
и практики распространения отпущений в Католической Церкви.
Со времен средневековья было принято выкупать церковные
наказания за грехи. Возникло даже церковное учение, в соответствии
с которым можно было путем соответствующих финансовых взносов
полностью или частично освобождать себя или умерших от наложенных
Самим Богом вечных наказаний. Эти индульгенции были для
Церкви значительным источником доходов, использовавшихся,
к примеру, для финансирования строительства собора Святого
Петра в Риме. Германия также была заполонена странствующими
проповедниками отпущений, которые внушали сомневавшимся
в своем спасении людям уверенность в том, что с помощью
денег можно избежать гнева Божьего. Лютер видел в этом большую
теологическую проблему, которая может повлечь за собой далеко
идущие последствия для проповеди и душепастырской практики.
Потому-то он и высказал свои критические замечания: вначале
— как верный сын своей Церкви.
Но то, что первоначально замышлялось как дискуссия о специальной
проблеме в узком кругу теологов, очень быстро вылилось в
движение, которое охватило широкие круги населения и вскоре
расшатало фундамент Католической Церкви; наряду с этим оно
принесло с собой изменения в политической и общественной
жизни. Под впечатлением от многочисленных тяжких злоупотреблений
в Церкви у многих людей уже давно созревало стремление к
переменам, к основательной реформе церковной жизни: Вследствие
этого критические вопросы, поставленные Лютером, встретили
широкое, спонтанное одобрение. То, что вначале было направлено
на реформу (обновление) существующей Церкви, в конце концов
привело к основанию новой Церкви, которая в своем названии,
вопреки воле Лютера, использовала его имя.
Лютер и его сподвижники основали новую Церковь единственно
на слове Божьем — Евангелии (отсюда ведет начало ее название
— "Евангелическая"). Они ссылались на Иисуса —
единородного Сына Божия, как на единственного посредника
в обретении спасения. Его умилостивляющее деяние может быть
постигнуто нами только чрез веру - Бог дарует нам спасение
единственно из Своей милости, чрез силу Святого Духа, без
каких бы то ни было наших заслуг. Святей Дух преображает
нас и делает новыми творениями, так что мы в священной жизни
воплощаем дела веры, подобно тому, как доброе дерево приносит
добрые плоды. Но эти дела не засчитываются нам как заслуги
пред Богом.
Первоначально евангелическая вера распространилась в немецких
городах и отдельных княжеских землях. Но император и многие
имперские князья все-таки сохранили верность старой вере
и, следовательно, — Римской Церкви. Все усилия, направленные
на то, чтобы посредством государственной власти и папского
давления по меньшей мере ограничить, а по возможности погасить
новое учение, оказались тщетными — не в последнюю очередь
потому, что папа и император были едины в постановке цели,
а в ее практическом осуществлении зачастую противодействовали
друг другу. В 1530г. на рейхстаге в Аугсбурге евангелические
чины — князья и города—представили свое исповедание, которое
вошло в историю под названием "Аугсбургское вероисповедание".
Это сочинение, написанное в основном Филиппом Меланхтоном,
наряду с "Малым Катехизисом" и "Большим Катехизисом"
Мартина Лютера и написанными им же "Шмалькалъденскими
статьями" вплоть до сегодняшнего дня относится к числу
важнейших евангелическо-лютеранских исповеданий. На рейхстаге,
созванном в Аугсбурге в 1555 г., были установлены границы
евангелических и католических территорий. В "Аугсбургском
религиозном мире" представители римского католицизма
и лютеранства условились соблюдать взаимную терпимость.
В будущем они должны были придерживаться принципа: "cuius
regio, eius religio" ("чья земля, того и религия").
Иными словами, лютеранское или католическое исповедание
того или иного князя должно было иметь определяющее значение
и для подвластного ему населения. Однако взаимоотношения
двух вероисповеданий и в дальнейшем оставались напряженными.
В Тридцатилетней войне (1618-1648 гг.), которая, разумеется,
была вызвана не только религиозными разногласиями между
католиками и протестантами, эти разногласия в отдельные
периоды играли решающую роль (например, в период вторжения
шведского короля, лютеранина Густава Адольфа, выступавшего
на стороне протестантов). И если Вестфальский мир 1648 г.
в основном еще раз подтвердил решения Аугсбургского рейхстага
1555 г., Римско-Католическая Церковь и в дальнейшем стремилась
к тому, чтобы возвратить потерянные ею территории. И действительно,
в результате так называемой Контрреформации в обширных частях
Европы (Польша, Австрия) лютеранское влияние было значительно
ослаблено, частично путем государственного и экономического
давления. Вследствие этого тысячи членов евангелических
общин оказались в изгнании.
С 1710, а затем с 1795 по 1917 гг. в состав Российской империи
входило бывшее государство Ливонского ордена (Эстляндия,
Лифляндия и Курляндия), а в советское время (1940,1944—
1990 гг.) — Эстония и Латвия. Начало лютеранству было здесь
положено еще в ранний период Реформации. Первым в 1521 г.
принял новую веру город Рига, вскоре после этого — Ревель
(Таллин) и Дерпт (Тарту). Сам Лютер написал несколько писем
"всем христианам в Риге, Ревеле и Дерите". Вместе
с правящими слоями — немецким дворянством и бюргерством
— Реформацию осуществляло и проживавшее преимущественно
в сельской местности коренное население: латыши, эсты, ливы,
куры и др. Еще в XVI в., благодаря переводу реформационной
литературы (Катехизиса, Сборника духовных песен) на языки
некоторых этих народностей, у них возникла письменность.
Нов целом вплоть до второй половины XIX в. господство немецкого
правящего слоя оставалось там неоспоримым и в Лютеранской
Церкви.
В крупнейших городах России около середины XVI в. возникли
небольшие колонии иностранных специалистов. Наряду с Москвой
в этой связи следует упомянуть Нижний Новгород, Владимир,
Кострому, Архангельск и др. Кроме купцов, в них жили оружейники,
техники и офицеры, которых царь Иван IV приглашал главным
образом из немецких земель для создания отвечавшей запросам
времени, боеспособной армии. В Москве появилась первая лютеранская
церковь. Позже она была названа церковью Св. Михаила. Упоминание
о ней относится к 1576 г. Вторая лютеранская церковь Святых
Петра и Павла, основанная в начале XVII в., сохранилась
до настоящего времени. Ныне она является главной церковью
московских евангелическо-лютеранских христиан.
Много лютеран было угнано из Прибалтики в Московскую Русь
после того, как царь Иван IV в Ливонской войне 1558—1583
гг. разгромил Ливонский орден и приказал депортировать во
внутренние области России тысячи жителей завоеванных земель.
В этой связи в источниках упоминаются два лютеранских пастора
— Иоганн Бракель и Тиман Веттерман, которые то ли добровольно,
то ли принудительно разделили судьбу членов своих общин.
В XVII—XIX вв. евангелические общины возникли и во многих
других городах: Астрахани, Екатеринбурге, Самаре, Саратове,
Царицыне, Омске, Тобольске, Киеве, Одессе, Харькове, Тифлисе
— и прежде всего там, где немецкие офицеры несли службу
в русских гарнизонах.
После основания в 1703 г. новой столицы — Санкт-Петербурга
— и особенно после 1832 г., когда декретом императора Николая
I была основана Евангелическо-Лютеранская Церковь в России,
центр этой Церкви переместился в город на Неве. До 1917
г. в Санкт-Петербурге было 16 лютеранских общин (55000 прихожан):
четыре немецкоязычных (41500 прихожан), одна шведская, одна
финская, три смешанных — эстонско-немецкая, латышско-немецкая
и русско-немецкая; к ним добавлялись семь общин, объединявших
военных, придворных и чиновников. Заслуживает упоминания
и немецкая реформатская община с 3500 членами, а также французская
реформатская община с несколькими сотнями прихожан. Известнейшая
из лютеранских церквей — церковь Св. Петра на Невском проспекте
после многолетнего кощунственного использования ее в качестве
бассейна летом 1993 г. была возвращена Лютеранской Церкви.
В Москве до 1917 г. было три городских общины, а к тому
же (с 1876г.) —т. наз. губернский викариат. В 1993 г. появилась
возможность передать общине первое церковное строение на
этой территории. Это была отреставрированная капелла церкви
Св. Петра и Павла. Использование в церковных целях других
строений, включая саму церковь, станет возможным в ближайшее
время.
В XVIII в. упрочение лютеранства в России происходило путем
притока немецких колонистов. В 1763-1767 гг. они (25000
чел.), приглашенные Екатериной II, поселились на Волге,
с 1803 г. — 150 тыс. колонистов осели на Украине, в Крыму
и в Закавказье. В конце XIX в. возникли дочерние поселения
немецких колонистов в южной Сибири (Омский регион, Алтай)
и на территории нынешнего северного Казахстана. Последняя
большая волна переселенцев (около 180000 чел.) нахлынула
в 60-х годах XIX в. на Волынь. Этими переселенцами были
крестьяне немецких сел Царства Польского.
Часть колонистов приносила с собой традиции пиетистского
благочестия, которые на новой почве проявлялись по-разному.
Важнейшими из пиетистских движений были: движение, возникшее
в 1828 г. в южной России (его возглавляли проповедник лютеранской
традиции Эдуард Вюст и реформатский пастор Иоганн Бонекемпер),
и движение пробуждения "братьев", возникшее в
восьмидесятых годах XIX в. в Поволжье.
Насущная проблема подготовки пасторов для лютеран была
решена благодаря вновь открывшемуся в 1802 г. Дерптскому
университету с его теологическим факультетом. В XIX в. он
стал одним из европейских центров лютеранской теологии.
В нем проходили подготовку будущие пасторы, служившие затем
в России и в русской части Польши.
Уже упоминавшийся декрет 1832г. об основании Евангелическо-Лютеранской
Церкви упорядочивал положение всех евангелическо-лютеранских
общин в России. К Евангелическо-Лютеранской Церкви, как
к государственной Церкви, были присоединены и реформаты,
хотя реформатство получало лишь статус государственной Церкви
с ограниченными правами. В соответствии с российскими установлениями
император считался главой всех христианских конфессий в
империи, следовательно — и Лютеранской Церкви. Члены ее
консисторий были государственными сановниками, которые приносили
присягу на верность монарху. Лютеранская Церковь была многонациональной.
Одну треть ее членов составляли латыши, одну треть — эстонцы
и одну треть — немцы. Наряду с этим она включала в себя
и некоторые другие небольшие национальные группы. Официальным
языком администрации был немецкий язык.
В 1843— 1845 гг. и в восьмидесятые годы XIX в. в Прибалтике
под сильным влиянием православно-националистических кругов
около 70000 латышей и эстонцев перешло в лоно государственной
Православной Церкви. К тому же во второй половине XIX в.
приобрело отчетливо различимые очертания пробуждение национального
сознания прибалтийских народов, что вызвало внутри Лютеранской
Церкви напряженность в отношениях немцев с латышами и эстонцами.
Не без связи с этим "новопротестантские" Церкви,
особенно баптисты, приобрели новых приверженцев из числа
местных лютеран.
В 1914г. в число членов Евангелическо-Лютеранской Церкви
в России (кроме Финляндии и Царства Польского) входило:
1293000 латышей
1100000 эстонцев
1098000 немцев
148000 финнов
14000 шведов
12000 литовцев
4000 поляков
2000 ливов
1000 армян
2000 представителей разных национальностей
Среди представителей "разных национальностей"
большинство, вероятно, составляли русские. В целом же накануне
Первой мировой войны в России (без Польши и Финляндии) насчитывалось
более 3,6 млн. лютеран; в их распоряжении было 1828 церквей
и молитвенных домов. Приведенная выше таблица свидетельствует
о том, что Лютеранская Церковь в России до 1914 г. была
многонациональной, а, следовательно, впитывала в себя влияние
разных культур.
В советское время
Вначале казалось, что революции 1917 г. принесли с собой
освобождение лютеран от принудительных мер царских властей
по отношению к нерусским согражданам, особенно немцам, которые
в ходе войны могли проявить свою неблагонадежность. Но вскоре
стали ощущаться новые тяготы. Здесь в первую очередь следует
назвать декрет Совета Народных Комиссаров от 23 января 1918
г. об отделении Церкви от государства и школы от Церкви.
Это разделение государства и Церкви в Советской республике
оказало глубокое воздействие на все религиозные объединения.
Но первоначально оно распространялось на лютеран не столь
сильно, как на православных. С другой стороны, образование
в 1918 г трех суверенных прибалтийских государств — Эстонии,
Латвии и Литвы — означало, что с того времени в них возникли
и независимые Лютеранские национальные Церкви, включавшие
в себя значительное число немцев. Консистории бывших русских
остзейских губерний Эстляндии, Лифляндии и Курляндии, на
основе которых после 1918г. образовались свободные государства
Эстония и Латвия, отделились от Евангелическо-Лютеранской
Церкви в России. Точно также лютеранские общины в Бессарабии
после того, как эта область в результате Первой мировой
войны была присоединена к Румынии, пошли своим собственным
путем. При этом речь идет не только о крупных общинах с
устоявшимися церковными традициями, но и о диаконических
учреждениях — таких, как известный Дом матерей-диаконесс
в Сарате (Бессарабия). Так с того времени, вследствие политических
событий, с одной стороны, уменьшилось число членов Евангелическо-Лютеранской
Церкви в России, а с другой — сократилась территория, где
проживали ее адепты.
Оставшиеся в Советской России (с 1922 г. — СССР) лютеране
(среди которых с того времени немцы составляли подавляющее
большинство), как и все остальные граждане, пережили ужасы
Гражданской войны (прежде всего на Украине) и голод 1921
—1922гг. (особенное Поволжье).
Тем временем нужно было браться за тяжелую восстановительную
работу, чтобы наполнить жизнь общин и пробств в сохранившейся
Лютеранской Церкви подлинной духовностью. Особую роль в
решении этой многотрудной задачи сыграли два генеральных
суперинтендента: Феофил Мейер (Москва) и Артур Мальмгрен
(Петроград (Ленинград)). Оба они в 1924 г. были удостоены
титула "епископ". Кульминационным пунктом многогранной
работы стал Генеральный Синод Евангелическо-Лютеранской
Церкви в России, состоявшийся в июне 1924 г. Это был первый
Генеральный Синод в истории лютеранства в России. За ним,
в сентябре 1928 г., последовал второй Генеральный Синод.
Но ему суждено было стать и последним Синодом в истории
лютеранства советского периода. Большое значение для Церкви
имело открытие в 1925 г. в Ленинграде лютеранской семинарии
для подготовки проповедников. Это учебное заведение было
необходимо прежде всего потому, что потенциальным студентам,
собиравшимся стать теологами, в Советском Союзе не предоставлялось
возможности поехать на учебу в Дерпт или вообще за границу.
Большое значение для Церкви имели и длительные поездки двух
упоминавшихся ранее епископов, предпринимавшиеся как с целью
визитаций общин внутри страны, так и для установления интернациональных,
экуменических связей за границей. Так, например, епископ
Мейер в августе 1923 г. принимал участие в проходившем в
Эйзенахе учредительном Собрании "Всемирного Лютеранского
Конвента", на основе которого после Второй мировой
войны возникла Всемирная Лютеранская Федерация.
В начале двадцатых годов, в период проведения новой экономической
политики, благодаря даже ограниченному свободному пространству,
предоставленному частной торговле и ремеслу, несколько стабилизировалось
и экономическое положение Церкви.
С 1929 г., т. е. с того времени, когда был принят декрет
"О религиозных объединениях", церковная жизнь
всех вероисповеданий, в том числе и лютеран, стала в возрастающей
степени ухудшаться. В то же время пропаганда, направленная
на проведение коллективизации, приобрела явно выраженный
антицерковный акцент. Насильственная коллективизация задушила
Церкви экономически. Особенно в селе они уже больше не могли
обеспечивать своих служителей пропитанием. Ведь крестьян-единоличников
не стало. На 1930 г. приходится закрытие множества церквей.
Часть церковных зданий разрушалась, часть использовалась
как музеи, складские помещения, фабрики и т. д. Начались
аресты и депортации, которые в возрастающей степени охватывали
служителей Церкви. Только немногие из них смогли эмигрировать
— прежде всего в Германию. Если в 1919 г. В Евангелическо-Лютеранской
Церкви в России еще было 204 пастора, то к 1932 г. их число
сократилось до 64. В 1935г. их осталось 23, а в 1936 г.
— только десять! В 1937 г. в ходе "чисток" были
арестованы последние лютеранские пасторы. Многие пасторы,
проповедники, активные члены общин были расстреляны или
погибли в лагерях. Скольким удалось пережить все ужасы —
неизвестно. Мы знаем имена лишь трех людей, которые после
многолетнего пребывания в лагерях в пятидесятых годах вновь
поставили себя на службу общинам. Это Артур Пфейффер (умер
в октябре 1972 г.), Иоганн Шлюндт (умер в марте 1993 г.),
Евгений Бахман (умер в августе 1993 г.). Некоторые после
освобождения из лагеря бросали пасторскую или проповедническую
деятельность.
Церковная жизнь, во всяком случае при внешнем взгляде на
нее, с 1938 г. угасла. После нападения гитлеровской Германии
на Советский Союз декретом от 28 августа 1941 г. была ликвидирована
Республика немцев Поволжья; ее жители подверглись депортации.
Это означало конец компактного проживания немцев на территории
Поволжья — да и не только там. Немцы были Насильственно
переселены из сел и городов Закавказья, Волыни, Крыма, с
побережья Черного и Азовского морей. Это делалось для того,
чтобы они в ходе войны не переходили на сторону противника.
В 1941 г. было депортировано около миллиона немцев. Особенно
трагическая судьба выпала надолго немцев Украины, депортация
которых тогда не состоялась из-за быстрого продвижения немецких
армий. В годы немецкой оккупации (1941— 1944) немцы Украины
смогли в ограниченном масштабе возродить свою церковную
жизнь. В 1944 г. вместе с отступавшим вермахтом 300 тысяч
украинских немцев двинулись на Запад. В Западной Польше,
в районе т. наз. "Вартегау" (долине р. Варты)
около Познани, их настигла Красная Армия. Они были "репатриированы"
и вывезены в места депортации российских немцев — Сибирь
и Среднюю Азию.
Тяжкая судьба постигла и общины Лютеранской Церкви, состоявшие
из представителей других этнических групп: финские, латышские
и эстонские общины диаспоры были распущены, их члены насильственно
переселены (большинство их, живших в районе Ингерманландии
(Ингрии) около Ленинграда, было депортировано на Восток
еще перед Второй мировой войной).
В ходе депортации в большинстве случаев семьи разлучались.
Работоспособные мужчины и женщины рекрутировались в "Трудовую
армию". На протяжении многих лет, подчиненные военному
режиму, часто в нечеловечески тяжелых условиях они были
вынуждены выполнять принудительную работу. Люди преклонного
возраста, а также женщины с маленькими детьми были подчинены
режиму т. наз. "комендатур". Они должны были регулярно
"отмечаться" у комендантов лагерей или поселений
и находиться под жестким надзором.
Вести христианскую жизнь можно было лишь втайне — в семье
или в узком кругу пользовавшихся доверием лиц. В этих кружках,
в лагерях и местах ссылки, люди собирались для чтения Библии
и молитвы. Здесь сохранялось благочестие движения "пробуждения".
Это были объединения "братьев" и "сестер",
которые не только изъявляли готовность, но и были способны
собираться небольшими группами для молитвы. При насильственном
переселении некоторые из них сохранили необходимые для этой
цели книги: Библию, Сборник духовных песен немцев Поволжья,
тома проповедей Карла Блюма, Брастбергера, Хофакера. Книги
духовных песен и молитвенники многие неутомимо переписывали
от руки.
После окончания войны российские немцы, как и другие депортированные
и подвергшиеся дискриминации народы, надеялись на реабилитацию.
Но эти надежды оказались тщетными.
В ноябре 1948 г. указом Сталина расселение в местах депортации
было объявлено "вечным". И только в 1955 г. после
визита в Москву канцлера ФРГ, доктора Конрада Аденауэра
в положении депортированных наметились некоторые улучшения.
Но путь российских немцев к местам их прежнего обитания
в европейской части Советского Союза, как и раньше, оставался
для них закрытым. Поэтому возникло крупное переселенческое
движение внутри советской Азии. Из мест поселений и лагерей
на севере и на востоке сотни тысяч людей устремились на
юг: в Киргизию, Узбекистан, в меньших масштабах — в Таджикистан
и на юг Казахстана. В 1964 г., почти день в день, через
23 года после депортации в августе 1941г. "советские
немцы" были реабилитированы. Но поскольку им вновь
не разрешили возвращаться в места прежнего проживания, несколько
тысяч человек переселились на Запад Советского Союза — в
прибалтийские республики и Молдавию. В то же время началось
их движение за эмиграцию в Германию. Лишь в 1972 г. Верховный
Совет СССР принял декрет, разрешавший российским немцам
возвращение в родные места: в Поволжье, на Украину и т.
д. Но он все-таки сопровождался примечанием: "Для публикации
не предназначен!" И, кроме того, на территориях, где
раньше компактно проживали немцы, уже более тридцати лет
жили представители других национальностей — русские, украинцы
и т. д.
В сентябре 1956 г. была зарегистрирована евангелическо-лютеранская
община в Акмолинске (с 1961 г. — Целиноград, сейчас — Акмола).
Пастырские обязанности в ней стал исполнять выдержавший
многолетнее пребывание в лагере бывший пастор Евгений Бахман.
Это произошло за несколько лет до начала новой волны преследований
за веру при Хрущеве. Потому-то на протяжении почти десяти
лет она оставалась единственной "легальной" общиной
— до тех пор, пока в 1965 г. не были зарегистрированы общины
в Новосибирске и Томске. Благодаря посредничеству тогдашнего
председателя Христианско-Демократического Союза в ГДР Отто
Нушке лейпцигская благотворительная организация им. Густава
Адольфа (Gustav-Adolf-Werk) смогла подарить общине Акмолинска
(Целинограда) орган и предметы церковной утвари, необходимые
для проведения богослужений. После этого на протяжении ряда
лет из-за осложнившихся отношений СССР и Германии такого
рода помощь могла оказываться только тайно, посредством
туристов, т. е. в весьма ограниченном масштабе. В этой связи
следует вспомнить о пробсте Эберхарде Шредере, который,
будучи генеральным секретарем благотворительной организации
им. Густава Адольфа в Лейпциге, смог предпринять в Целинограде
первую инвентаризацию лютеранских братских общин.
Большое значение для легализации общин и основания вновь
единой Церкви имели инициативы Всемирной Лютеранской Федерации,
которая в 1964 г. направила в Советский Союз первую делегацию
под руководством тогдашнего генерального секретаря, доктора
Курта Шмидта-Клаусена. Уже в 1966 г. была направлена вторая
делегация, которую возглавил новый генеральный секретарь,
доктор Андре Аппель. Наряду с отношениями с тремя прибалтийскими
Лютеранскими Церквами постоянное внимание уделялось контактам
с рассеянными лютеранскими общинами в Сибири и Средней Азии.
В дальнейшем особую заботу о расширении таких контактов
проявлял занимавший долгие годы пост европейского секретаря
Всемирной Лютеранской Федерации, датский пастор Д. Пауль
Хансен. Во время регулярных, интенсивных и очень трудных
переговоров с Советом по делам религий в Москве обсуждался
вопрос о возможностях эффективной практической помощи общинам.
Так, после длительных согласований появилась возможность
для того, чтобы послать в Советский Союз несколько тысяч
экземпляров Библии на немецком языке и другую духовную литературу.
С переговорами в Москве совмещались первые официальное посещения
делегациями Всемирной Лютеранской Федерации некоторых лютеранских
общин (1976,1977,1978 гг.). В отдельных случаях удавалось
также приглашать представителей этих общин на экуменические
конференции, проводившиеся за границами Советского Союза.
В той ситуации это имело для рассеянных лютеранских общин
большое значение. В конце концов такие контакты позволили
затем впервые провести в Советском Союзе крупное экуменическое
мероприятие: в 1980 г. в Таллине (Эстония) состоялась европейская
конференция Всемирной Лютеранской Федерации. В рамках этой
конференции рижский пастор Гаральд Кальнинш (разумеется,
с разрешения Совета по делам религий) был провозглашен суперинтендентом
немецких лютеранских общин в Советском Союзе и введен в
свое служение латвийским архиепископом Матулисом. Еще раньше,
после смерти пастора Пфейффера (1972) и эмиграции пасторов
Бахмана и Шлюндта (1973), Кальниншу давали возможность время
от времени посещать общины.
В 1980 г., т. е. задолго до начала перестройки, в Советском
Союзе уже насчитывалось около 80 зарегистрированных лютеранских
общин. В середине 90-х годов существовало примерно 200 крупных
общин, насчитывавших от 50 до 1000 членов и вдобавок к этому
— примерно 300 небольших групп с числом членов от пяти до
пятидесяти.
Первые лютеранские общины, возникшие в период депортации
и в послевоенные годы, были "братскими общинами"
— наследницами движения "пробуждения" в среде
российских немцев. В них ощущалось его влияние и его дух,
сохраненный в годы преследований. Руководство богослужением
и собраниями этих общин находилось в руках испытанных, стойких
"братьев" . Хотя некоторые из них осознавали свою
принадлежность к Церкви, большая их часть все же считала
подлинным выражением духовной жизни т. наз. "собрания",
или "часы", во время которых исполнялись песни
— по возможности из "Книги духовных песен немцев Поволжья",
— читалось и истолковывалось братьями Писание, произносилась
общая молитва. Такие "собрания" устраивались до
пяти раз в неделю. Утреннее воскресное богослужение в некоторых
братских общинах строилось по обычному порядку Евангелическо-Лютеранской
Церкви в России, но проповеди читались из сборников проповедей.
Отдельные общины по-прежнему существовали изолированно,
не устанавливая контактов между собой; лишь эпизодически
они посещались "старшими братьями" региона, которые
совместно с ними принимали Святое Причастие.
У этой самостоятельности были свои преимущества, но вместе
с тем она вела и к ограниченности. Так, не все члены общин
вполне осознавали то, что пребывание общин в единой Церкви
представляет собой нечто неизмеримо большее, нежели целенаправленное
объединение для некоторых практических дел — таких, как
организация распределения религиозных книг или чего-то в
этом роде.
Существование многих этих братских общин в настоящее время
вызывает опасения из-за старения и эмиграции многих их членов.
Некоторые общины, прежде всего в Средней Азии, уже угасли.
Неукоснительная приверженность к немецкому языку преграждает
доступ в общины молодому поколению и людям, не знающим его.
Но наряду с этими общинами в последние годы, особенно в
некоторых городах, возникли общины, не придерживающиеся
"братских" традиций. В них богослужение проводится
на двух языках. Они также не культивируют принцип жесткой
национальной замкнутости.
/Цит. по: Хорошего держитесь. Пер. с
нем. Ю.А. Голубкина. Х.; Майдан, 1998/
|
|
